17 июля, вторник Время на сервере 10:49

Здравствуйте, гость ( Авторизация | Регистрация )

110 страниц V  < 1 2 3 4 > »   
Ответить в данную темуНачать новую тему
> Роджер Федерер, Информация из архива
Рейтинг 5 V
tattiana
сообщение 3.12.2016, 19:35
Сообщение #11


Гуру
****


Сообщений: 2801


Интервью Роджера Федерера

Открытый чемпионат Австралии – 2004

1 февраля 2004 года

Прикрепленное изображение

Федерер победил Сафина 7-6 6-4 6-2

- Какие чувства вы сейчас испытываете? Это сравнимо с тем, что вы чувствовали, сидя в кресле победителя в Лондоне?
- Там все было совсем по-другому, потому что, как я всегда говорил, победа на Уимблдоне была для меня мечтой, и я как будто сбросил груз с плеч. Я не могу описать, что я чувствовал тогда в Лондоне. Но теперь я как бы знаю, каково это. Мне все еще очень приятно. Это такая сильная эмоция внутри. Это просто невероятно. Знаете, приезжаешь сюда, готовишься, оставляешь всего себя на корте в течение трех недель и, наконец, ты победитель. Это очень приятное чувство.

- Что сказала Джульетт? "Поздравляю"?
- Ничего.

- Правда?
- Да, совсем ничего не сказала. Я разочарован, очень сильно разочарован (улыбается).

- Возможно, завтра что-нибудь скажет.
- Может быть.

- Насколько напряжены вы были сегодня во время матча?
- Я был очень напряжен в начале, потому что я должен был посмотреть, как Марат будет играть. Безусловно, у меня был свой план на игру, но важно было посмотреть, как он собирается действовать, будет ли он играть агрессивно или изменит что-то в своей игре, чтобы играть против меня. Но он сыграл так, как я и ожидал. Он принимал очень хорошо в начале матча. Знаете, это даже заставило меня задуматься о своей подаче. Я не думаю, что я очень хорошо подавал сегодня, но я великолепно играл с задней линии, двигался отлично. Хорошо, что я смог вернуться в игру по ходу первого сета. Оглядываясь назад, я понимаю, что первый сет был решающим в матче.

- Вы упоминали по ходу этих двух недель несколько матчей в 2003, которые, очевидно, врезались в вашу память. То, как вы пытались получить первую строчку в 2003 году, а также Кубок Дэвиса.… На этот раз вы смогли пройти через все испытания. Вы довольны тем, как закончили этот турнир?
- Да, конечно, я очень рад. Я думаю, что играл здорово с первого раунда. Обычно я испытываю некоторые трудности в начале турнира. Не было ни одного матча за эти две недели, где я бы думал: "Я не очень хорошо бью по мячу". Я думаю, матч с Ллейтоном Хьюиттом был одним из самых захватывающих для меня за эти две недели.

- Вы пару раз говорили о реванше. Вам удалось отомстить за несколько обидных поражений, которые вы потерпели в прошлом году?
- Ну, мне было особенно важно обыграть Налбандяна и Хьюитта, потому что я плохо играл против них раньше. Выигрыш турнира с победами над этими ребятами на самом деле добавляет ценности победе.

- Как вы думаете, вы можете собрать Большой Шлем в этом году?
- Трудно ответить. Я реально не знаю, что нужно для этого делать. Но я говорил раньше, что думаю, что не так много ребят могут это сделать. Если есть кто-нибудь, пусть он выйдет и скажет это, потому что я думаю, что это очень трудно. Знаете, я единственный, у кого есть шанс сделать это в этом году, так что ситуация неплохая (улыбается). Посмотрим, что произойдет на Открытом чемпионате Франции.

- Как вы думаете, это вообще возможно в наши дни?
- Это очень сложно. Очень.

- Мнение, наверное, всех игроков и большинства людей в том, что у вас самая совершенная игра в туре. Как вы смотрите на эту ситуацию?
- Да, я, может быть, наиболее естественно бью по мячу, я не знаю. Я не собираюсь начинать хвалить себя. Но лично для меня, моя игра кажется мне очень естественной. Я чувствую, что живу игрой во время матча. Я чувствую, что когда соперник собирается ударить по мячу, я точно знаю угол и вращение. Я просто чувствую, что у меня есть понимание игры. И это огромный плюс. Кроме того, когда наступает важный момент, я чувствую, что могу улучшить свой теннис. Все эти мелочи делают меня хорошим игроком. Короче, я не знаю. Спросите у других игроков.

- Вы удивлены, что проиграли всего два сета на этом турнире и один сет на Уимблдоне?
- Я всегда удивляюсь. Я жду пятисетовые матчи, но не играю их, потому что выигрываю легче. Это приятная проблема. Но, знаете, это также может быть отрицательным моментом. Марат много раз играл пятисетовые матчи. Если бы мы сыграли пять сетов, он чувствовал бы себя гораздо более уверенно. Может быть, я бы больше устал или я бы не знал, как справиться с такой ситуацией. Всегда есть недостатки. Но очевидно, что я предпочитаю, чтобы все оставалось так, как есть.

- У вас нет тренера. Это ваша стратегия, чтобы больше не смотреть на трибуны, чтобы не тратить энергию на эмоции?
- Я всегда старался не смотреть на трибуны, чтобы если что-то подобное произойдет со мной, когда я играю без тренера, я не терялся.

- Комментарии, которые были сделаны перед началом Australian Open об игре без тренера, подняли ваше желание и амбиции выиграть здесь?
- Нет, это не так. Мотивация и так была высокой, потому что подготовка к Австралии начинается в декабре, когда я начинаю тренироваться. Мы ведь тренируемся не только тогда, когда приезжаем сюда. Когда игрок уже здесь, большая часть работы уже проделана, так что...

- У многих великих игроков прошлого не было тренеров. Считаете ли вы, что, может быть, вы можете повернуть развитие тенниса в эту сторону?
- Джон Макинрой недавно сказал мне, что раньше не было никаких тренеров. Я не знал. Я принял решение прежде, чем узнал об этом. Но я не пытаюсь привнести что-то новое в игру. Для меня это личный интерес. Мне было очень трудно принять это решение. Оглядываясь назад, я бы не сказал, что оно было правильным, но это было важно, потому что я хочу становиться лучше, хочу слышать новую информацию. Я буду искать и, надеюсь, найду тренера в ближайшее время. Потому что 22 года - это слишком рано, чтобы работать без тренера.

- Вы уже нашли тренера?
- Нет.

- Вы все еще ищете?
- Все еще ищу, да. Как одинокий человек (улыбается).

- Чувствовали ли вы себя на корте так же спокойно, как выглядели?
- Да, я был довольно расслаблен сегодня, особенно в конце, потому что у меня был двойной брейк, когда я вышел подавать на матч. Так что я был гораздо спокойнее, чем на всех остальных матчах, кроме матча против Тодда Рида, где все было очень легко. Не было всего этого - нервов, напряженности. Очевидно, что если бы я проиграл гейм при счете 5-2, то занервничал бы. Но я слишком хорошо играл.

- Вас воодушевляло то, что Марат был так недоволен собой во время матча?
- Нет, я просто принял ситуацию такой, какая она есть. Знаете, я не хочу сказать, что чувствую жалость к нему, но я точно знаю, что он чувствовал. Потому что если я был бы на его месте, я бы чувствовал то же самое. Знаете, публика тоже сыграла свою роль. Ему было нелегко. Он старался изо всех сил. Я думаю, публика ему все усложнила. Потому что он вышел на корт не шутить. Он вышел туда, чтобы выиграть Australian Open. Я думаю, ему было тяжело вынести это. Но он честный парень. Было приятно играть с ним, как и всегда.

- Сейчас отличное молодое поколение игроков. Как вы думаете, вы уже превзошли Ферреро, Хьюитта и других ребят?
- Я не знаю. Мы должны посмотреть, какие результаты будут теперь до Открытого чемпионата Франции, после Уимблдона. Потому что я только что стал №1. Из последних трех Шлемов я выиграл два, плюс Итоговый. Можно по-разному смотреть на ситуацию. Но только будущее покажет, как есть на самом деле.

- Вы достигли двух своих целей здесь: вы стали №1, первым №1 из Швейцарии, а также первым швейцарцем, выигравшим титул в Австралии. Насколько большой праздник вы ожидаете увидеть в Швейцарии? Они собираются подарить вам еще одну корову?
- Нет, наверное. Джульетт не нужен друг. Я понятия не имею, как швейцарцы отреагируют на эту победу. Они, как правило, отличаются от всех. Но я был очень доволен тем, как они отреагировали после моей победы на Уимблдоне. Надеюсь, сейчас будет что-то подобное.

- Марат сказал, что он выдохся. В какой момент матча вы поняли, что он не может больше играть на 100%?
- Середина второго сета. Как и в матче с Ферреро. Но у того была травма. Я не знаю, болело ли у Марата что-нибудь сегодня. Но он просто ужасно устал, я думаю. Важно было только оставаться сосредоточенным, потому что моя игра шла хорошо, именно так, как я хотел. Было видно по нему, что он расстроен. Не так сложно пользоваться возможностями в конце матча, когда твой соперник настолько расстроен. Если постоянно давить на него, в конце концов, выигрываешь.

- Был ли момент в течение последних двух недель, когда вы думали, что не сможете выиграть турнир?
- Все время, потому что это были очень долгие две недели. Потому что ты играешь, ждешь, ешь, спишь, возвращаешься, снова ждешь. Это действительно трудно – все время мотивировать себя и говорить: "Хорошо. Я выиграл только три матча до сих пор, я должен выиграть еще четыре". Это довольно сложно с психологической точки зрения. У меня в частности последние четыре матча были против невероятно трудных противников. Конечно, иногда были сомнения.

- Было ли этих сомнений меньше, чем на Уимблдоне?
- Да. На Уимблдоне я просто надеялся пройти далеко. Я победил, даже не ожидая от себя этого. Здесь же, когда я дошел до полуфинала, я подумал: "Теперь ты не очень далеко от титула. Если Марат побеждает, он будет уставшим в финале. У Ферреро травма. Если ты сыграешь хорошо, ты можешь обыграть этих ребят". Я думаю, трудность как раз в том, чтобы добраться до такого момента, когда ты можешь себе это сказать.

- Насколько вам помог фитнес-тренер из Чехии Павел Ковач?
- Ну, он путешествует со мной уже более года. Мне приятно работать с ним. Он очень хороший парень. Надеюсь продолжить сотрудничество с ним, потому что он очень хорошо работает.

- Как вы думаете, кто станет чемпионом Европы по футболу?
- Чемпионат Европы пройдет в Португалии. Кто знает... Я думаю, мы уже можем быть вполне довольны, как у нас сейчас развивается спорт. Надеюсь, это продолжится. Швейцарцы любят спорт. Иначе я бы не был признан швейцарцем года.

- В вашем наряде было много красного цвета. Это из-за того, что вы из Швейцарии?
- Я думаю, что все уже привыкли, что я ношу красную футболку с белой повязкой. Так что я решил играть в такой форме с четвертого круга и далее. К счастью, это принесло мне удачу.

- Ранее сегодня объявили, что в следующем году мужской финал будут играть вечером. Как вы думаете, это будет сложнее для игроков?
- Я сыграл много вечерних матчей в этом году и выиграл все. Я выиграл их все также и на Итоговом турнире. Для меня это хорошо. Я не думаю, что в следующем году будут раздавать вайлдкард в финал. Победителю опять придется пройти весь путь.

- Мартина Хингис сказала, что вы очень популярны в Швейцарии. У вас есть собственный аромат. Вы ждете роста продаж со следующей недели, когда вы станете первой ракеткой мира?
- Ну, мы надеемся. Пока ничего не могу сказать. На данный момент, мы представлены только на швейцарском рынке. Мы стремимся к большему. Посмотрим, сможем ли мы выйти на мировой рынок. Мы пытаемся. Знаете, это то, что мы сделали самостоятельно. Аромат «Роджер Федерер». Я помог этому проекту. Это то, что очень много значит для меня. Посмотрим, что произойдет.

Сообщение отредактировал tattiana - 20.6.2017, 9:11
Перейти в начало страницы
Вставить ник
+Цитировать сообщение
tattiana
сообщение 3.12.2016, 19:48
Сообщение #12


Гуру
****


Сообщений: 2801


Роджеровы лёгкие ножки, которые принесли его к победе на турнире в Гамбурге

Прикрепленное изображение

Прикрепленное изображение
Перейти в начало страницы
Вставить ник
+Цитировать сообщение
tattiana
сообщение 3.12.2016, 20:00
Сообщение #13


Гуру
****


Сообщений: 2801


Второй титул Wimbledon 2004.

Прикрепленное изображение

Прикрепленное изображение

Прикрепленное изображение

Прикрепленное изображение

Прикрепленное изображение

Сообщение отредактировал tattiana - 3.12.2016, 20:20
Перейти в начало страницы
Вставить ник
+Цитировать сообщение
tattiana
сообщение 3.12.2016, 20:12
Сообщение #14


Гуру
****


Сообщений: 2801


Первый титул US Open 2004. Роджер обыграл Ллейтона Хьюитта с редким для мужского финала счётом 6:0, 7:6, 6:0, а ведь Хьюитт всегда был для него неудобным соперником, и до Итогового турнира в Хьюстоне 2003 года вёл в счёте под ноль.

Прикрепленное изображение

Прикрепленное изображение

Перейти в начало страницы
Вставить ник
+Цитировать сообщение
tattiana
сообщение 4.12.2016, 17:15
Сообщение #15


Гуру
****


Сообщений: 2801


Главы из книги официального биографа Роджера,
Рене Штауфера.


Пятнадцатилетний Федерер

Прикрепленное изображение

Источник

Пролог к книге Quest for Perfection.

«Это было 11 сентября 1996 года. Я работал в Tages-Anzeiger и получил задание написать о World Youth Cup – подобии Кубка Дэвиса для юниоров – его тогда проводили в Цюрихе, где как раз располагалась наша редакция. Я отнесся к этому заданию скептически. Кому будет интересно читать о командных соревнованиях неизвестных 15 и 16-летних теннисистов? На мой взгляд это было скучно и утомительно, спасибо швейцарской федерации тенниса, которая великодушно согласилась принять турнир в год его 100-летия. Нет, это точно будет не интересно.

В тот день я впервые встретился с Роджером Федерером. Они играл в теннисном и оздоровительном центре Guggach на далеком корте, окруженном проволочной сеткой. Представители федерации сказали мне, что Федерер довольно неплох, и у него почти нет слабых мест, кроме, разве что, слишком горячего темперамента. Ему только исполнилось 15, и он был слишком мал для этого турнира, но его достижения впечатляли – он уже выиграл четыре национальных юниорских турнира, стал лучшим в Швейцарии в возрасте до 16 и стоял 88 в национальном рейтинге.

Тогда он играл с итальянцем Ноуэлем Фракасси, о котором после этого матча я ничего не слышал. Фракасси был больше чем на год старше, физически мощнее и сильнее Федерера, и к моменту моего появления он уже выиграл первый сет. По ощущениям это все напоминало незначительный клубный турнир. Было три или четыре зрителя, судья, и не было болл-боев. Игроки сами ловили мячики. Однако элегантный стиль игры Федерера очаровал меня с первого момента. За свои 15 лет журналистской карьеры я повидал немало подающих надежды игроков, но тогда я сразу понял, что передо мной невероятный талант. Он без усилий закручивал мяч так, что итальянец часто успевал только посмотреть, как он пролетает мимо него – и это на медленных грунтовых кортах. Почти без единого звука он выстреливал неотразимыми ударами со своей черной ракетки, двигался по корту быстро и грациозно. Его удары были гармоничны и великолепны с технической точки зрения.

К тому же он избрал необычную тактику. В его игре не было ничего напоминающего надежную и стабильную «шведскую школу» игры на задней линии, которая была очень распространена в то время и часто являлась залогом успеха на грунте. Федерер не делал ничего подобного. Он старался завершить розыгрыш при первой же возможности. Оказалось, что он уже владеет всеми ударами, что в его возрасте является редкостью. Он давил подачей и форхендом, а его мощный одноручный бэкхенд и периодические удары слета тоже выполнялись, будто по учебнику.
Несомненно, Роджер Федерер был неограненным алмазом. Я был изумлен тем, что никто не видел его и не писал о нем. Может быть, все дело в том, что пресса часто заранее трубила о возможных успехах очень талантливых игроков, а потом обнаруживалось, что они не справляются с тяжестью игры на международном уровне? Не каждый швейцарский игрок может стать новым Хайнцем Гюнтхардом, Якобом Хласеком или Марком Россе, которые были, наверное, лучшими швейцарскими теннисистами. А может быть, еще и в том, что вряд ли кто-нибудь искал таланты в Швейцарии, ведь наша маленькая страна и так уже занимала несоразмерно высокие позиции в теннисе благодаря Олимпийскому чемпиону 1992 года Марку Россу и талантливой 15-летней Мартине Хингис, уже выигравшей «Уимблдон» в паре, а в одиночке игравшей в полуфинале US Open.

Но еще дело, наверное, было в том, что спортивная зрелось Федерера резко контрастировала с его детским поведением. Он легко заводился. Тем сентябрьским днем он взрывался даже из-за мелких ошибок. Иногда он с гневом и отвращением швырял ракетку через весь корт. Он постоянно ругал себя. Он обзывал себя дураком и идиотом, когда какой-нибудь из мячей чуть-чуть не попадал в линию. Порой он громко критиковал себя даже когда выигрывал очко, но оставался недоволен ударом.

Похоже, он не замечал, что происходит вокруг него. На корте были только он, мяч, ракетка и его кипящий характер – больше ничего. Он так легко заводился, что ему приходилось больше бороться с собой, нежели с соперником. Это двойное давление доводило его до предела, и я предполагал, что он проиграет, несмотря на техническую безупречность. Я ошибся. Федерер выиграл матч – 3:6, 6:3, 6:1.

Позже я узнал, что до этого Федерер выиграл тяжелый трехсетовый матч против крепкого молодого австралийца Ллейтона Хьюитта. Федерер отыграл матчбол прежде чем победить со счетом 4:6, 7:6, 6:4. Этот матч Федерера с Хьюиттом проходил на глазах 30 зрителей, которые купили билеты на день – плюс четыре человека, купивших билеты на весь турнир. Никто не знал, что эти два игрока войдут в число лучших в истории – оба будут первыми ракетками мира и будут бороться на решающих стадиях крупнейших турниров, на забитых стадионах, на глазах миллионов телезрителей по всему миру.

Мне захотелось узнать о Федерере побольше и попросил его об интервью. И когда он сел напротив меня за деревянным столом в раздевалке, он еще раз удивил меня. Я боялся, что юноша в присутствии незнакомого журналиста из национальной газеты будет замкнут и молчалив и вряд ли скажет что-нибудь полезное или достойное цитирования. Но все оказалось иначе. Федерер говорил спокойно и уверенно, на его губах играла озорная улыбка. Он рассказал, что его кумиром был Пит Сампрас, и что он год тренировался в Национальном теннисном центре в Экубленс на реке Женева. Еще он рассказал, что, наверное, входит в число 30-40 лучших игроков мира в своем возрасте, и что он хочет стать топ-профессионалом, но ему нужно работать над игрой и поведением.

«Я знаю, что нельзя все время орать и жаловаться, потому что это вредит мне, я начинаю играть хуже. Я едва ли прощаю себе любую ошибку, хотя они просто являются частью игры». Он посмотрел вдаль и сказал как будто самому себе: «Но должна же существовать возможность сыграть идеально».

Сыграть идеально – вот, чего он хотел. Он не хотел просто обыгрывать соперников и выигрывать трофеи, хотя он и признал, что ему не чужда идея стать богатым и знаменитым. Он инстинктивно чувствовал, что для него главной наградой является процесс, а не результат, и что этот процесс заключается в выполнении максимально совершенных по силе и точности ударов. Казалось, что он поглощен этой идеей, и это объясняло, почему он расстраивался даже после выигранных очков. В этом завораживающем его прямоугольнике корта он не хотел доминировать над соперником. Он хотел доминировать над мячом, который одновременно любил и ненавидел.

Федерер очень многого от себя ожидал – слишком многого на тот момент, и это мешало ему достичь ожидаемого. Его эмоции как раз и показывали этот конфликт между ожиданиями и реальностью. Похоже, что он чувствовал свой потенциал, знал, что способен на что-то выдающееся – но ему не удавалось воплотить свой талант в жизнь.

Его необычное отношение к совершенству, однако, имело и положительный эффект. Он не считал своих соперников врагами, которые хотят украсть у него масло с бутерброда, как когда-то говорил отшельник Джимми Коннорс. Его соперники, скорее, были для него компаньонами на общем пути. Такой подход делал его популярным человеком в раздевалке. Он легок в общении, с ним можно пошутить. Для Федерера теннис не был индивидуальным видом спорта, где надо устрашать соперников. Он смотрел на теннис как на общее дело, где соперники – это единомышленники и коллеги, в команде идущие к общей цели.

Его жутко раздражали собственные ошибки, но после того, как эмоции стихали, он умел ставить вопросы, смотреть на все со стороны и правильно оценивать увиденное. А еще он охотно признавал свои слабости. «Я не люблю тренироваться и всегда плохо играю на тренировках, – заметил он во время интервью, – В матчах я играю в два раза лучше».

Это утверждение тоже меня удивило. Многие игроки ломаются под давлением, но Федереру оно помогло развить дух победителя. Эта сила, наиболее интенсивно проявляющаяся в самых важных матчах и игровых ситуациях, разрушала соперников и позволяла Федереру выкарабкиваться из безнадежных ситуаций. Это помогло швейцарцу установить один из самых невероятных рекордов в спортивной истории – 24 подряд победы в финалах турниров с июля 2003 по ноябрь 2005 – в два раза больше, чем у Джона Макинроя и Бьорна Борга.

Но все победы Федерера на этом World Youth Cup были напрасны. Швейцарская команда, которой не хватало второго сильного одиночника и сыгранной пары, закончила турнир на 15 месте. Роджер Федерер выиграл, но Швейцария проиграла – такой сценарий потом не раз повторится в Кубке Дэвиса. Зато этот горячий парень получил похвалу от Дарена Кейхилла, тренера австралийской команды, игравшего в полуфинале US Open и отвечавшего за Ллейтона Хьюитта. «У Федерера есть все, чтобы со временем добиться успеха в туре».

Я вернулся с достаточным количеством материала, чтобы написать хороший текст. Это была моя первая работа о Роджере Федерере, но она окажется не последней. Назвал я ее так: «Должна существовать возможность сыграть идеально».

Сообщение отредактировал tattiana - 6.2.2017, 11:11
Перейти в начало страницы
Вставить ник
+Цитировать сообщение
tattiana
сообщение 4.12.2016, 17:21
Сообщение #16


Гуру
****


Сообщений: 2801


Никто его не ждал

«Выражение, что предчувствие пришествия великих носится в воздухе, находит в теннисе свое отражение как ни в каком другом виде спорта. Обычно в бесконечной толпе амбициозных талантливых юниоров, которых учат восходить или просто толкают на вершину, настоящий чемпион проявляет себя очень рано.

Например, я никогда не забуду тот день, когда на «Уимблдоне»-1984 мой коллега Клаус-Петер Витт, которого все звали КП, ворвался в тесный пресс-центр, протолкался ко мне, схватил меня и потащил куда-то. «Он здесь! Он здесь! – кричал он, – Красный бомбардировщик прилетел!»

КП провел меня сквозь бурлящую толпу к 13 корту, где наблюдался приличный ажиотаж. Люди стояли на цыпочках с вытянутыми шеями, чтобы хоть краем глаза зацепить происходящее на площадке. 16-летний голубоглазый юноша с рыжими волосами занимался тем, что громил американца Блейна Уилленборга. Рыжий вел 6:0, 6:0, а британские журналисты пытались вспомнить, когда же игрок на «Уимблдоне» не уступал ни гейма в матче. Но парень избавил их от этой головной боли, проиграв четыре гейма в третьем сете.

Этот мальчонка был самой настоящей стихией. Он прямо-таки наказывал мяч жесткими подачами и ударами с отскока. Его звали Борис Беккер. Рассказывая о Беккере, немецкий тренер Клаус Хофзас сказал, что тот «готов крыс есть, чтобы улучшить форхенд». КП был в восторге. Беккер, отвоевавший место в основной сетке через квалификацию, пережил и второй круг, обыграв Ндуку Одизор из Нигерии. Он играл матч третьего круга на втором корте – который прозвали «Кладбищем чемпионов» – против американца Билла Скэнлона, когда в четвертом сете споткнулся и подвернул лодыжку. Парень довольно серьезно повредил связки, и с корта его унесли на носилках.
Вечером мы с КП сидели в баре отеля «Глочестер», увидели тренера Беккера Гюнтера Боша и спросили его, как поживает мальчик. Бош внезапно протянул нам ключи от номера и сказал: «Сами его спросите».

Мы ожидали увидеть безутешного, разбитого юношу, но Беккер лежал на кровати, смотрел телевизор, не замечая огромной повязки на ноге. Не было и следа страданий или расстройства. «Смотрите, это я, это я», – восторженно кричал он и тыкал в экран телевизора, где показывали лучшие моменты игрового дня. Мы с КП переглянулись и согласились без слов – кто, если не этот парень?

На следующий год Борис Беккер в 17 лет выиграл «Уимблдон» и стал самым молодым победителем турнира в истории.
Как и Беккер, многие будущие чемпионы впервые обрушились на тур как гром среди ясного неба. Швед Стефан Эдберг – постоянный противник немца – выиграл юниорский Большой Шлем. Джон Макинрой в 18 лет из квалификации ворвался в полуфинал «Уимблдона» и наделал шуму своей игрой, грубым поведением и яростным ирландским темпераментом. В 1973 17-летний Бьорн Борг с первой попытки попал в четвертьфинал «Уимблдона», через год выиграл первый из шести «Ролан Гаррос», а еще через год привел Швецию к первой победе в Кубке Дэвиса, выиграв все 12 одиночных матчей на пути к титулу.

Список можно продолжать. Питу Сампрасу только исполнилось 19, когда он будучи 12 ракеткой мира выиграл US Open, обыграв в последних трех матчах Ивана Лендла, Макинроя и Андре Агасси. Самому Агасси было всего 17, когда он благодаря мощнейшему форхенду попал в двадцатку лучших теннисистов планеты. В 1982 году 17-летний Матс Виландер с первой попытки выиграл «Ролан Гаррос». В 2005 испанец Рафаэль Надаль повторил это достижение и выиграл первый «Ролан Гаррос» через два дня после своего 19-летия.

Великие теннисистки начинают прорыв еще раньше. Самая успешная профессионалка в истории – Штеффи Граф – выигравшая за карьеру 22 ТБШ, в 13 лет уже входила в Топ-100 рейтинга. Трейси Остин, Андреа Джегер, Моника Селеш, Дженнифер Каприати, Анна Курникова, Мартина Хингис, Мария Шарапова – все они расцвели в ранней юности.

О Мартине Хингис я впервые услышал, когда той было 9, и она проходила в местной газете как Хингисова. Она была настолько феноменальна, что еще не сыграв ни одного матча в WTA, была известна всему миру как потенциальная чемпионка. Та же самая история и с Каприати, и с сестрами Уильямс.

Когда в 12 лет Хингис играла юниорский «Ролан Гаррос» (для игроков младше 18), в буквальном смысле слова целая процессия игроков, тренеров, журналистов и болельщиков прибыла взглянуть на это чудо. Основатель и долгое время глава крупнейшей в мире менеджерской компании IMG Марк Маккормак сидел на каждом матче этой девочки и был ошарашен ее игрой.

Когда Хингис выиграла турнир и получала приз и цветы на втором корте, Бад Коллинз – самый известный американский комментатор, колумнист Boston Globe и любитель ярких брюк – сидел у края площадки. «Эй, Штауффер, – крикнул он мне сквозь шум толпы, – Вот твой кусок хлеба на ближайшие 20 лет!»

По прошествии некоторого времени мне стало понятно, что Коллинз имел в виду, и насколько он оказался прав. Один игрок может полностью изменить состояние тенниса в целой стране – и улучшить перспективы для журналистов. КП пережил это с пришествием Беккера. Он много лет мечтал писать о немецком игроке Топ-10 – таком, за которым стоит гоняться по миру, по всем большим турнирам. До прихода Беккера КП боролся с редакторами за место для тенниса. Теперь редакции выжимали его как лимон и требовали новых обширных материалов. «Я уже отправил тысячу строк, – стонал он на историческом «Уимблдоне»-1985, – А им все мало». Откуда я мог знать, что то же самое через много лет случится в Швейцарии?

С Роджером Федерером все было иначе. Хотя его с раннего возраста называли одаренным, никто не рассматривал его как игрока, способного стать лучшим. Многие люди, знавшие его с ранних лет, до сих пор удивляются его прогрессу. «Я никогда не думал, что он станет первой ракеткой мира. Он не был сверхчеловеком. Он был таким же игроком, как и все остальные», – говорил Дэни Шнидер, один из главных юниорских соперников Федерера. Профессиональный игрок из Цюриха Михаэль Ламмер, в детстве занимавшийся вместе с Федерером, сказал так: «Когда ему было 15-16, было понятно, что он талантлив. Но только когда в 17 лет он вошел в число лучших юниоров, стало видно, что у него есть все, чтобы стать топ-игроком».

Такие люди, как Бад Коллинз, никогда не сидели на трибунах на матчах юного Федерера и не предвещали ему международной карьеры. То, что он в 17 лет был среди лучших юниоров и выигрывал юниорский «Уимблдон», было примечательно, но не гарантировало успешной профессиональной карьеры.

Пройдет несколько лет, прежде чем его заметят во всем мире. На ранних этапах карьеры его признавали суперталантом, но таким, который вряд ли раскроет свой потенциал. Люди считали, что ему не суждено реализоваться. Несколько лет на нем висела бирка «Лучший игрок, не побеждавший на турнире «Большого шлема».
Даже в Швейцарии от Федерера никто не ждал величия. Когда он впервые появился на сцене, то находился в тени успеха Мартины Хингис, буквально в это время ставшей одной из главных звезд женского тенниса. Когда он только шел к юниорским успехам, Хингис, которая старше его всего на 312 дней, уже была в зените славы. В 1997 она выиграла три из четырех турниров «Большого шлема» и попала под свет софитов – особенно в Швейцарии. Кому вообще было дело до Федерера, талантливого юниора с неопределенным будущим, когда в Швейцарии была действующая первая ракетка женского рейтинга?

Даже на родине Федерера почти не рассматривали как будущую первую ракетку мира. В стране горных лыж люди очень осторожны, когда дело доходит до ожиданий. Мало у кого возникала экзотичная идея, что земля между озером Женева и Констанцким озером может породить нового Бориса Беккера или Пита Сампраса. Но это не вредило молодому игроку. Наоборот, Федерер мог спокойно развиваться и не думать о давлении и ожиданиях – родительских и зрительских.

Все же Федерер рос там, куда атмосфера профессионального тенниса проникла довольно глубоко. Swiss Indoors является одним из важнейших турниров АТР в залах и проходит недалеко от дома Федерера – в Базеле. Мама Роджера Линетт плотно занималась организацией турнира, а в 1994 году 13-летний Федерер был там болл-боем, и у него даже сохранилась фотография с Джимми Коннорсом.

У швейцарского тенниса к моменту рождения Федерера и чуть позже уже была хоть и короткая, но достаточно успешная история. Хайнц Гюнтхард, которого после юниорских триумфов 1976 года окрестили новым Бьорном Боргом, первым проложил путь для Швейцарии в этом виде спорта. В те времена, когда мало кто знал, что значит аббревиатура АТР, Гюнтхард выигрывал юниорские «Ролан Гаррос» и «Уимблдон». Несмотря на то, что в профессионалах он не оправдал ожиданий – из-за хронической травмы бедра – ему удалось установить историческое достижение. В Спрингфилде он выиграл свой первый титул АТР и стал первым игроком, победившем на турнире, где он проиграл в квалификации (Гюнтхард попал в основную сетку как лаки-лузер). В 1985 он играл в четвертьфинале US Open и выиграл парные титулы как на «Ролан Гаррос», так и на «Уимблдоне». После окончания карьеры он работал с Штеффи Граф и помог ей выиграть 12 из 22 титулов «Большого шлема».

Вскоре после того, как в 80-х Гюнтхард закончил карьеру, швейцарец Якоб Хласек в 1989 году достиг седьмой позиции мирового рейтинга. После Хласека был Марк Россе, выигравший золото на Олимпиаде в Барселоне.
Федерер с почтением смотрел на Россе не только из-за габаритов Марка (его рост почти два метра), но и потому, что уроженец Женевы был стабильным игроком Топ-20, а в 1992 он вместе с Хласеком вывел сборную Швейцарии в первый и единственный финал Кубка Дэвиса, где они проиграли США. Россе был одним из первых, кто увидел потенциал Федерера. «У него есть все, чтобы стать топ-игроком – талант, амбиции, подвешенный язык и необходимое умение терпеть». Затем Россе помогал Федереру, который на 11 лет младше его. Он стал его наставником, и Федерер считал, что они с Марком похожи: «Наверное, тем, что мы оба шутники, честные, прямые, дерзкие, живые и немного неорганизованные».

Однако при всей симпатии Россе не стал проигрывать Федереру в их первой очной встрече. В 2000 году в Марселе он в первом в истории швейцарском финале турнира АТР обыграл Федерера на тай-брейке третьего сета.
В общем, хотя Федерер рос и в не самой теннисной стране, сказать, что Швейцария была белым пятном на теннисной карте, тоже нельзя. Имелись все предпосылки думать, что швейцарец может покорить вершины теннисного мира».

Сообщение отредактировал tattiana - 6.2.2017, 11:17
Перейти в начало страницы
Вставить ник
+Цитировать сообщение
tattiana
сообщение 4.12.2016, 17:26
Сообщение #17


Гуру
****


Сообщений: 2801


Из Кемптон-парка в Базель

«Деревня Бернек расположена в северо-восточном уголке Швейцарии, в кантоне Сен-Галлен, где знаменитые фены облизывают подножье альпийских гор, а жители говорят на грубом диалекте немецкого. Жителям Бернека явно ближе Австрия и земля Форарльберг, которая отделена от них только Рейном, чем крупнейшие швейцарские города – Цюрих, Берн или Женева. Всего лишь несколькими километрами севернее Бернека Рейн впадает в Боденское озеро, где проходят водные границы между Швейцарией, Австрией и Германией.

Отец Роджера – Роберт – вырос в Бернеке в семье текстильщика и домохозяйки. В 20 он уехал из деревни, отправился по течению Рейна и попал в Базель – город, расположенный неподалеку от границы между Швейцарией, Германией и Францией. Там находится излучина Рейна, после которой он продолжает течение на север. В Базеле расположены главные офисы крупнейших химических компаний, и там начинающий химик Роберт Федерер впервые устроился на работу в химическую компанию Ciba.

После четырех лет жизни в Базеле Робертом овладела охота к перемене мест, и в 1970 он решил уехать из Швейцарии. Он совершенно случайно выбрал ЮАР, хотя некоторую роль в этом выборе сыграли и бюрократические формальности. Ему удалось достаточно легко получить разрешение на эмиграцию в страну, где правит режим апартеида. И совершенно случайно там он нашел работу в той же компании, что и в Швейцарии – Ciba. Офис компании, наряду с другими иностранными фирмами, располагался в Кемптон-парке – огромном пригороде Йоханнесбурга неподалеку от международного аэропорта.

Именно в Кемптон-парке он познакомился с Линетт Дюран, поступившей на работу секретаря в Ciba. На ее семейной ферме – где кроме нее жили отец-прораб, мать-медсестра и еще трое детей – говорили на африкаансе (бурском языке), но Линетт ходила в английскую школу и хотела поскорее накопить денег, чтобы поехать в путешествие по Европе. Она стремилась в Англию – там во время Второй Мировой войны служил ее отец.

Роберт Федерер – скромный и простой человек, обычно остающийся в тени. Он предпочитает наблюдать и слушать, а потом направлять события в желательное русло. Его нельзя назвать крупным, зато у него выдающийся нос и усы. Он спортивный, сильный, сообразительный, веселый, свободный от предрассудков и добродушный. Ничто не характеризует его лучше, чем раскатистый смех, превращающий его глаза в узкие щелочки и поднимающий густые брови. Но, несмотря на добродушие, он умеет за себя постоять. Он реалистичен и решителен. Одна художница-портретистка описала его как человека «ироничного, которому палец в рот не клади».

18-летняя обладательница проницательных глаз очаровательная Линетт сразу произвела приятное впечатление на Роберта Федерера, когда он впервые увидел ее в кафетерии компании в 1970. Они познакомились и со временем стали парой. Роберт привел Линетт в Швейцарский клуб в Йоханнесбурге, чтобы познакомить со своим новым увлечением – теннисом. Девушка, которая раньше играла в хоккей на траве, сразу же влюбилась в этот вид спорта и начала регулярно играть. Пара прекрасно провела время в ЮАР – апартеид им нисколько не мешал.

Роберт Федерер не может объяснить, почему в 1973 году они переехали в Швейцарию. «Бывает, чувствуешь себя перелетной птицей», – говорит он. В Базеле он часто спрашивал себя, почему они не остались в Африке, особенно в те моменты, когда, по признанию супруги, его тяготила географическая ограниченность родной страны и некоторая ментальная ограниченность ее обитателей. «Но люди быстро приспосабливаются», – говорит Линетт. Они поженились, и в 1979 на свет появилась дочь Диана. А через двадцать месяцев, утром 8 августа 1981 года, Линетт родила сына. Его назвали Роджером – потому что это имя можно было легко произносить по-английски. Уже в первые секунды жизни Роджера его родители почувствовали, что однажды это может пригодиться.

Фамилия Федерер была известна в Бернеке еще до 1800 года, но, на самом деле, это очень необычное имя для швейцарского клана. Самым известным Федерером был Хенрик – священник, ставший поэтом и умерший в 1928 году. В 1966 году в честь столетия со дня его рождения его имя увековечили на почтовой марке.

В 70-х компания Ciba, в которой в Швейцарии продолжали работать Роберт и Линетт, начала спонсировать теннисный клуб в пригороде Базеля Альшвилле. Вскоре семья Федереров стала завсегдатаями кортов. Линетт оказалась очень талантливой, и ее самым крупным успехом было участие в швейцарской клубном чемпионате 1995 года. Она настолько любила теннис, что вскоре стала детским тренером в клубе. Позже она принимала участие в организации турнира АТР в Базеле – работала с аккредитациями.

Роберт Федерер тоже был большим любителем тенниса и даже участвовал в региональных соревнованиях. Это позже они с женой станут частенько появляться на поле для гольфа, но в тот момент теннис был спортом номер 1 в семье Федереров. Линетт часто брала сына на корты. Маленький Роджер уже в очень раннем возрасте был очарован мячами. «Даже в полтора года он мог часами возиться с мячом», – вспоминает его мама. И результат был налицо – он еще с трудом ходил, но мог поймать мяч, который был больше его самого. В три с половиной года Роджер впервые взял в руки ракетку. В четыре года он мог отбить 20-30 мячей подряд. «У него была просто невероятная координация», – с чувством говорит его отец.

Семья Федереров не была ни богатой, ни бедной – обычные представители швейцарского среднего класса. Роджер вырос в коттедже с садом в тихом районе Ваззерхуас в пригороде Базеля Мюнхенштайн. Импульсивный и честолюбивый Роджер был непростым ребенком. «Для него поражения – даже в настольных играх – были катастрофой», – вспоминает его отец. В целом он был «приятным малым», но «когда ему что-то не нравилось, он становился довольно агрессивным». Кубики и фишки из настольных игр иногда летали по комнате.
По словам матери, даже в детстве он поступал так, как ему хотелось, и всегда пытался преодолеть запреты – неважно, в школе, с родителями или в спорте. «Он был очень живым – сплошным комком энергии – и иногда с ним было тяжело», – говорит Линетт. Роджер очень бурно реагировал, когда его заставляли что-то делать. А если что-то казалось ему скучным, то он либо ставил это под сомнение, либо игнорировал. Так, когда отец давал Роджеру рекомендации на корте, сын на него даже не смотрел.

Роджер был популярным мальчиком, дружелюбным, не высокомерным, воспитанным – и очень спортивным. Он пробовал себя в лыжах, борьбе, плавании и скейтбординге, но особенно его привлекали игры с мячом. Он играл в футбол, гандбол, баскетбол, настольный и большой теннис, и даже в бадминтон – через соседский забор. Он всегда носил с собой мяч, даже по дороге в школу. Одним из его кумиров был Майкл Джордан. Все свободное время Роджер проводил на улице. Заниматься в классе, где надо было сидеть, полностью сосредоточившись – это было не для него. У него не было особых амбиций по поводу учебы, поэтому оценки были достаточно средними.

Для такого фанатика спорта, как Роджер, Роберт и Линетт были идеальными родителями. Они разрешали ему бегать и играть, но никогда не заставляли. «Ему нужно было постоянно двигаться, потому что иначе он становился невыносим», – говорит Линетт. Родители давали ему возможность поближе присмотреться к разным видам спорта. Они отвели Роджера в местную футбольную секцию, чтобы он научился общаться с одноклубниками и стал командным игроком.

Однако Линетт отказывалась давать сыну уроки тенниса. «Я посчитала себя недостаточно компетентной, да и к тому же он бы меня постоянно расстраивал. Он постоянно развлекался. Он то и дело изобретал какие-то странные удары и никогда не отбивал мяч нормально. Для матери это не смешно».

Роджер часами стучал мячом об стенку, о гаражную дверь, о стену в своей комнате и даже о кухонный буфет. Картины и тарелки находились в постоянной опасности, да и в комнате его сестры тоже было беспокойно. «Да, иногда, кое-что ломалось», – признает Роджер. Диане было непросто жить с таким буйным младшеньким братцем, но она была вынуждена мириться с его странностями. «Когда ко мне приходили друзья, он все время что-то орал, или брал вторую трубку, когда я разговаривала по телефону. Он был настоящим дьяволенком».

И как это часто бывает с братьями и сестрами талантливых детей, Диане было непросто оставаться в тени Роджера. Все чаще и чаще Роджер оказывался в центре внимания, когда вся семья ходила куда-нибудь. Однажды Линетт отвела дочь в сторонку: «Диана, я тебя понимаю. У меня все точно так же. Многие люди хотят поговорить со мной, но всегда только о твоем брате».

Диана очень редко смотрела матчи брата. Например, в 2005 они с матерью ушли в середине его игры на турнире в Шанхае, чтобы успеть на самолет в ЮАР, куда отправлялись на отдых. Диана гордится братом, но не любит быть в центре внимания и не особенно пристально следит за его карьерой. Например, когда она смотрела матч брата против Томаша Бердыха на турнире в Базеле, она понятия не имела, что год назад чех обыграл Роджера на Олимпиаде в Афинах и разбил его олимпийскую мечту».

Перейти в начало страницы
Вставить ник
+Цитировать сообщение
tattiana
сообщение 4.12.2016, 17:30
Сообщение #18


Гуру
****


Сообщений: 2801


Мальчик познает теннис

«Первым кумиром Роджера Федерера был Борис Беккер. Роджеру было 4 года, когда Беккер впервые выиграл «Уимблдон», и Германия заболела теннисной лихорадкой благодаря успеху своего вундеркинда. В 1988 и 1990, когда Беккер проиграл «Уимблдон» Стефану Эдбергу, Роджер горько плакал. Юный Федерер мог часами смотреть теннис. И его мама удивлялась тому, какие детали он улавливал.

«Я любил теннис больше остальных видов спорта, – вспоминает Роджер, – Он захватывал меня целиком, и мне нравилось, что исход матча – победа или поражение – зависит только от меня».

Едва поступив в школу, он стал лучшим в своей возрастной группе, и ему было разрешено три раза в неделю посещать специальные тренировки, где занимались лучшие игроки из клубов Базеля и его окрестностей. Именно на этих тренировках он познакомился с Марко Кьюдинелли – еще одним талантливым мальчиком из Мюнхенштайна, который был на месяц младше Роджера. Они стали друзьями и проводили много времени вне корта.

Иногда после тренировок мальчишки играли в сквош теннисными ракетками или в настольный теннис, или в футбол. Их родители вместе совершали пробежки и велопрогулки. Когда была сформирована региональная теннисная команда, и Роджер, и Марко, которым на тот момент было по 8, вошли в нее, хотя и играли в разных клубах – Федерер в Old Boys Tennis Club, где условия были лучше, чем в Ciba Tennis Club, а Кьдинелли в Basel Lawn Tennis Club.

«Мы много шумели на тренировках, – вспоминает Кьюдинелли, – Мы больше болтали, чем тренировались. Занятия казались нам делом не слишком важным, мы просто хотели весело проводить время и постоянно валяли дурака. Частенько кого-нибудь из нас выгоняли с корта».

Скоро Федерер и Кьюдинелли стали «паршивыми овечками» в своей группе. Их родители очень разозлились, когда узнали, что из-за проблем с дисциплиной детей частенько сажали на скамейку штрафников, откуда они и наблюдали за тренировками.

«На тренировках Роджер проигрывал практически всем, – говорит Кьюдинелли, – Он был единственным, кого я обыгрывал, но разница между нами была колоссальной. Когда приходила пора заняться делом, в нем как будто щелкал переключатель, и он становился совершенно другим игроком. Я мог разгромить его на тренировке, но на следующий день на турнире он громил меня. Уже тогда он был настоящим турнирным бойцом».

Впервые Марко и Роджер сыграли между собой на турнире The Bambino Cup в Арлесхайме, когда им было по 8. «Мы играли длинный сет до 9 геймов. Сначала у меня не очень шла игра – я уступал 2:5 и заплакал. Тогда мы много плакали, даже во время матчей. Во время перехода Роджер подошел и попытался успокоить. Он сказал, что все будет хорошо, и действительно у меня игра пошла лучше. Я повел 7:6 и понял, что ситуация перевернулась. Тогда он заплакал, а я подбежал к нему и подбодрил. И игра пошла уже у Роджера. Это был единственный матч против Роджера, в котором я мог победить».

Роджер тренировался у Адольфа Качовски – тренера из Old Boys Tennis Club – которого все звали Сеппли. Качовски, как и многие чехи, покинул свою страну во время «Пражской весны» – он бежал от русских танков, которые вошли в страну, чтобы подавить восстание. Через год он приехал в Базель через Тунис и до 1996 был главным тренером в клубе.

«Я сразу заметил, что этот парень одарен от природы, – говорит Качовски о Федерере, – Он родился с ракеткой в руках». Вначале Федерер тренировался только в группе, но скоро стал заниматься и индивидуально. «Мы в клубе быстро поняли, что он невероятно талантлив, – говорит Качовски, – Мы начали давать ему индивидуальные уроки, частично оплачиваемые клубом. Роджер быстро учился. Он усваивал новые элементы после трех-четырех повторений, в то время как остальной группе на это требовались недели».

Звездный ученик был не только талантливым и влюбленным в теннис – еще он был честолюбив. Качовски вспоминает, как Роджер все время говорил, что хочет стать лучшим в мире. «Все, включая меня, посмеивались над ним. Я считал, что он может стать лучшим в Швейцарии или в Европе, но не в мире. А он вбил это себе в голову и работал над достижением цели».

Однако турнирная карьера Роджера началась с провала. На своем первом турнире для восьмилетних он проиграл первый же матч со счетом 0:6, 0:6, хотя, по собственной оценке, сыграл на так уж плохо. Неудивительно, что после матча Федерер плакал.

«Его соперник был намного больше, – говорит Качовски, – К тому же Роджер очень нервничал – это был его первый важный матч».

Роджер постоянно искал, с кем бы потренироваться, и если он никого не находил, то часами играл со стенкой. Когда ему было 11, к нему впервые проявил интерес швейцарский теннисный журнал Smash. В октябре 1992 появилась небольшая статья о молодом Федерере. Тогда он вышел в полуфинал Basel Youth Cup – турнира, который служил трамплином для серьезных соревнований. Хотя Роджер постоянно прибавлял, он все еще частенько терпел горькие поражения. Дэнни Шнидер – младший брат будущего топ-игрока WTA-тура Патти Шнидер – стал его главным соперником. «Я пробовал все, но ничего не менялось, – вспоминает Роджер, – Я постоянно с треском проигрывал».

Шнидер был на 6 месяцев старше Федерера и вырос в соседнем городке Боттминген. Он сохранил много теплых воспоминаний о юниорских дуэлях с Федерером. «С 8 до 12 лет мы с Роджером играли 17 раз, и я выиграл 8 из первых 9 матчей, но проиграл последние 8 подряд. Роджер всегда играл очень агрессивно. Я по большей части просто держал мяч в игре. Сначала у него ничего не получалось. Его рискованные удары не проходили. Поэтому я, наверное, и выигрывал. Но потом он начал попадать.

Я с удивлением наблюдал за тем, как резко Роджер ворвался на вершину, – говорит Шнидер, который оставил карьеру теннисиста ради образования, – Кто-то отмечал, что уже в 11-12 лет он владел хорошими ударами, но я никогда бы не подумал, что он станет первой ракеткой мира. Я считаю его достижения выдающимися, но для меня он не идол, не супергерой. Он все тот же парень, каким был при нашей первой встрече».

Шнидер тоже подтверждает то, что Федерер не воспринимал тренировки так же серьезно, как турниры. «Когда он осознавал важность момента, он мог прибавить», – говорит Шнидер. Да и сам Роджер понимал, что его игра на тренировках не рассеивала сомнений насчет его будущего. «Я добросовестно относился к тренировкам, но не любил их, – скажет он позже, – Мои родители постоянно говорили мне: «Начинай лучше тренироваться», – но мне зачастую было трудно понять, зачем это надо. Моей стихией были матчи».

К тому же на корте Федерера часто захлестывали негативные эмоции. «Когда что-то шло не так, как он хотел, он начинал ругаться, швырять ракетку, – объясняет Качовски, – Это было так ужасно, что мне иногда приходилось вмешиваться».

«Я постоянно ругался и швырял ракетку, – рассказывает Федерер, – Это был кошмар. Родителям было очень неудобно, и они сказали, что не будут приходить на мои матчи, если я буду продолжать так себя вести. Мне нужно было успокоиться, но это был очень долгий процесс. Я думаю, что слишком рано начал искать совершенство».

В 1993 в 11 лет Роджер впервые выиграл национальный титул. В финале юниорского чемпионата Швейцарии до 12 лет, который проходил в Люцерне в зале, он обыграл Кьюдинелли. Через полгода он обыграл Шнидера в финале аналогичного чемпионата, но уже на открытых кортах Белинзона. Обе победы были очень важны для развития Федерера. «Я подумал: «Ага! Я могу бороться. Я могу».

Теннисист из Цюриха Микаэль Ламмер, который на год младше Федерера, вспоминает, что тогда Роджер был еще в процессе становления. «Было понятно, что он талантлив, но в таком возрасте трудно сказать, что вот – рождается новая звезда, – говорит Ламмер, – Вначале у него были проблемы с бэкхендом, потому что он играл одной рукой, а сил было недостаточно. Поэтому он часто подрезал. Но форхенд уже тогда был совершенен».

Ламмер говорит, что атмосфера на их встречах была взрывоопасной: «Иногда на корте творилось что-то невообразимое. Еще до 14 лет мы сыграли друг против друга 5 или 6 раз. Роджер был очень эмоционален. Матчи были равными, но в решающие моменты он прибавлял, потому что инстинкт подсказывал ему, что нужно делать. Из-за этого я никогда не мог его обыграть».

В то время Роджер продолжал играть в футбол, но тренировки было очень трудно совмещать. Так что в 12 лет он решил бросить футбол и сосредоточиться на теннисе. Ему было не сложно сделать выбор, хотя футбольные тренеры говорили, что он очень талантлив. «Я забивал голы, но я не могу сказать, что делал что-то особенно хорошо, – вспоминает Роджер, – Мы выиграли несколько региональных турниров, но к тому моменту я уже выигрывал национальные титулы в теннисе».

Его талант был не в ногах, а в правой руке.

Стремление к совершенству тоже сыграло свою роль в принятии решения. Нет, Федерер не был одиночкой – просто в команде он был слишком зависим от одноклубников. Ему приходилось справляться не только с собственным несовершенством, но и с несовершенством партнеров. В долгосрочной перспективе ему это не подходило. Ему хватало и собственных ошибок.

Когда Федереру исполнилось 9, он начал иногда тренироваться с Питером Картером – молодым специалистом Old Boys Tennis Club. Австралиец, который хотел, чтобы все – домохозяйки ли, банкиры ли – называли его Питером, был приятным серьезным человеком с прямыми светлыми волосами, падавшими на лоб. У него были большие голубые глаза и мягкий голос. Он родился в 1964 в южноавстралийском городке Нуриутпа, где было 40 виноделен. Он был профессиональным теннисистом, но не дотягивал даже до уровня крепкого середняка – его наивысшей позицией в рейтинге была 173.

В 1984 Картер играл на швейцарских сателлитах – профессиональных турнирах низшего уровня – и хотя особых успехов не снискал, эта поездка по Швейцарии оказалась судьбоносной. Old Boys Tennis Club поинтересовался, не хочет ли он поиграть в их клубной команде. Картер согласился. Вскоре он стал не только игроком, но и клубным тренером. К началу 90-х его рабочая нагрузка постоянно увеличивалась.

В 1993 Old Boys Tennis Club предложил ему место постоянного тренера с тем, чтобы он занимался программой по развитию молодых игроков. Картер согласился и начал тренировать группу, в которую тогда входил 12-летний Федерер. «Питер был не только идеальным тренером для Роджера, но и его другом, – вспоминает Сеппли Качовски, – К тому же он был отличным инструктором и психологом».

«Когда я впервые увидел Роджера, – рассказывал Картер о будущей первой ракетке мира, – его голова едва торчала из-за сетки. Сразу было видно, что он очень талантлив. Он уже в раннем возрасте был способен на очень многое. Он любил играть и хотел получать удовольствие от этого». Картер говорил, что Федерер был очень естественен и разносторонне развит. «Он прекрасно чувствовал мяч, и у него всегда был отличный форхенд. Он невероятно легко и быстро учился всему, даже тому, что видел только по телевизору в исполнении Бориса Беккера и Пита Сампраса. Он постоянно прибавлял».

Когда Роджеру было 13, у него появилась навязчивая идея – он хотел стать первой ракеткой Швейцарии и войти в Топ-100 мирового рейтинга. Его рейтинг и уровень игры позволяли выступать на международных юниорских турнирах. Кстати, он тогда уже перестал быть фанатом Бориса Беккера и начал болеть за его шведского соперника Стефена Эдберга.

Зимой 1994-95 возникла идея отправить Роджера в Швейцарский Национальный Теннисный Центр в городе Экубленс. Его родители были довольны Картером и условиями тренировок, но программа развития в Центре – программа «Теннисные этюды» – спонсировалась швейцарской теннисной федерацией, и это привлекло Федереров с финансовой точки зрения.

8 мальчиков и 4 девочки тренировались в Национальном Центре на Женевском озере под руководством квалифицированных специалистов. У студентов была возможность жить в семьях и посещать местную школу, где их освобождали от некоторых предметов. Одним из главных специалистов программы был Пьер Паганини, который, как и Питер Картер, позже сыграет ключевую роль в карьере Федерера. Бывший десятиборец и профессиональный тренер был специалистом по выносливости и занимался административными делами в Экубленс.

Как ни странно, Роджер возражал, когда родители спросили, хочет ли он поехать в Экубленс. Поэтому они были поражены, когда позже прочли в теннисном журнале заявление сына, что он хочет закончить академию. В марте 1995 Федерер поехал на Женевское озеро, чтобы принять участие во вступительных испытаниях вместе с 14 другими претендентами. В испытания входили 12-минутный бег, тест на выносливость, проверка теннисных навыков и тестовый матч. Федерер быстро убедил Паганини и Кристофа Фрейсса – главного тренера – что он достоин обучения в Центре. Они известили его о том, что он принят, еще до того, как он уехал из Экубленс».

Перейти в начало страницы
Вставить ник
+Цитировать сообщение
tattiana
сообщение 4.12.2016, 17:34
Сообщение #19


Гуру
****


Сообщений: 2801


Экубленс. Тоска по дому

Прикрепленное изображение

«Возможно, карьера Роджера Федерера сложилась бы совершенно иначе, если бы в Экубленс не было семейства Кристинет. Швейцарская федерация тенниса всегда обращалась к ним, когда нужно было пристроить на жительство очередное молодое дарование. Двое из троих детей семьи Кристинет уже покинули отчий дом, так что у них было достаточно места. К тому же семья не хотела, чтобы их младший сын Винсент был один. Роджер стал вторым студентом программы, принятым в эту семью.

Роджеру только исполнилось 14, когда осенью 1995 после летних каникул он переехал к Кристинетам. Хотя Экубленс находится всего в трех часах езды от дома Федереров в Мюнхенштайне, Роджер оказался в совершенно другом мире. Он вспоминает первые пять месяцев пребывания в Экубленс как худшие времена в своей жизни и даже использует такое слово, как «ад».

«Там мне было очень одиноко. Я неделями не видел родителей. Я не говорил по-французски, и у меня не было друзей. Я не мог понять, зачем все это нужно, и частенько грустил».

Самым серьезным барьером был языковой. Благодаря маме Роджер немного говорил по-английски, но здесь это ему не помогло. На Женевском озере основным языком был французский – в школе, и на корте. «Когда он приехал, он ни слова не знал по-французски, – вспоминает Корнелия Кристинет, хозяйка дома, – А мой сын – почти ровесник Роджера – ни слова не знал по-немецки». Корнелия по происхождению немка, и поэтому она могла разговаривать с юным гостем на его родном языке, что она временами и делала. «Мы с ним отлично проводили время. С ним так легко общаться».

В июле Роджер выиграл первый национальный титул в категории до 14 лет, но в Экубленс он был самым младшим, поэтому его партнеры по тренировкам были гораздо сильнее, чем те, с кем он тренировался раньше. Ему еще только предстояло заработать их уважение, к тому же он скучал по дому и часто звонил туда. Он с нетерпением ждал пятницы, когда мог сесть в поезд и поехать на выходные домой – к семье и друзьям, например, к Марко Кьюдинелли, который не попал в Экубленс. «Я привык быть лучшим и самым старшим, но там я внезапно стал худшим и самым младшим, – вспоминает Федерер, – Я хотел домой. Родители тогда очень помогли и уговорили меня остаться».

Линетт была уверена, что главной причиной, по которой Роджер не сдался и не вернулся домой, было то, что они с мужем не заставляли его ехать в Теннисный Центр. «Он сам принял такое решение, хотя не понимал до конца всех его последствий. Он справился со всеми сложностями, потому что сам хотел этого».

Корнелия Кристинет почти не замечала ностальгии Федерера. «Если он и плакал, то только в своей комнате. Я заметила только, что он постоянно звонил матери – каждый вечер они примерно по часу разговаривали. Но меня это не беспокоило. В его возрасте это нормально. У него были прекрасные отношения с родителями, и ему, конечно, понадобилось время, чтобы привыкнуть к чужой семье».

Хорошо, что у Роджера был Винсент – самый младший в семье Кристинет – который стал ему практически братом за два года жизни в Экубленс. «Каждый вечер они вместе проводили наверху в детской – играли, веселились, дурачились, – вспоминает Корнелия, – И вскоре Роджер перестал ощущать себя чужим в семье». Зародившаяся тогда дружба Винсента и Роджера продолжается и сейчас. Много лет спустя Федерер приглашал Винсента на дни рождения и доставал билеты на такие мероприятия, как, например, «Уимблдон» или итоговый турнир АТР.

«Временная» мама Роджера с трудом поднимала его по утрам – «Иногда приходилось будить его по 20 раз». Когда он наконец вставал, то уже так опаздывал, что в спешке накидывал на себя что-нибудь и прыгал на велосипед, даже не позавтракав. На велосипеде он и летом, и зимой курсировал между домом, школой и теннисным центром. В еде у него были уникальные предпочтения – он не ел мясо, предпочитая ему спагетти или пиццу, и потреблял разнообразные сухие завтраки в невероятных количествах. «Каждый час он спускался, чтобы взять еще миску хлопьев с молоком, – говорит Корнелия, – Я понимала, что это не очень здоровая пища, но позволяла ему так питаться, и его родители знали об этом».

Первый мальчик, живший в семье Кристинет, был совсем не таким, как Роджер. «Его мама постоянно следила за ним, не давала ему и шага спокойно ступить, постоянно доставала его. Она каждый день звонила по всяким пустякам, например, не забыл ли он носки». Этот мальчик, как говорит Корнелия, не особо преуспел в теннисе.

С Федерерами все было иначе. Они относились ко всему с пониманием. «Я многому у них научилась, – говорит Корнелия, – Во всем, что касалось подготовки сына, они идеально справлялись с ситуацией. Мама первого талантливого мальчика многого от него ждала – именно мама! Роджер же сам хотел стать топ-игроком. Его родители всегда были рядом, чтобы помочь ему, если это было необходимо, но ничего ему не навязывали. Они позволяли ему заниматься своими делами и не давили излишней заботой. Они верили в него. Они не распекали его, когда у него возникали проблемы с учителями или тренерами, а разговаривали с ним и объясняли, что учителя и тренеры просто делают свою работу».

В Экубленс Роджер ходил в школу La Planta и частично компенсировал пропущенные из-за тренировок уроки индивидуальными занятиями с учителями.

«В школе Роджер не проявлял особого рвения, – говорит Анна-Мария Руэг, административный директор «Теннисных Этюдов», – Несколько раз он даже засыпал на уроках. После этого из школы позвонили и сказали, что этот Роджер Федерер должен прикладывать больше стараний в учебе. В школе у него не было никаких устремлений, у него была только одна цель – стать профессиональным теннисистом. Когда дело касалось учебных занятий, ему не хватало дисциплины. Ему постоянно приходилось говорить: «Так надо. Ты должен учиться». Но он никогда не стонал и не жаловался. Только от его мамы, с которой у меня установились хорошие отношения, я узнала, что он скучает по дому».

Ив Аллегро, один из первых выпускников «Теннисных Этюдов», воочию наблюдал проблемы Федерера с учебой и его тоску по дому.

«Ему было невероятно тяжело. Языковой барьер, проблемы с тренерами – он много плакал. Он был очень хорошим игроком, все видели, что он талантлив, но никто не представлял, что он станет первой ракеткой мира. Он был даже не первым в своей возрастной группе».

Проблемы Роджера незамедлительно повлияли и на его выступления на корте – он показывал довольно средние результаты. Тем не менее, на декабрьских турнирах он доказал, что его соревновательный пыл все еще при нем. Он был вынужден начать Orange Bowl для 14 летних с квалификации. Однако он выиграл эти три матча, не отдав ни сета, а потом и три матча в основной сетке – среди прочих он обыграл Дэвида Мартина – лучшего американского теннисиста в этой возрастной группе. Он оступился только в четвертьфинале. Этот турнир Роджер назвал «крупнейшим международным успехом на тот момент».

В 1996 году Роджер выиграл четвертый и пятый национальные титулы – в возрасте до 16. Как только Роджер привык к жизни в Экубленс, его талант снова проснулся. Вскоре после своего 15-летия он получил разрешение играть в высшей клубной лиге Швейцарии – правда, только на предварительных этапах. В этой же лиге в команде Old Boys Tennis Club играли Питер Картер и Рето Штаубли – они оба в будущем будут помогать Роджеру во время его профессиональной карьеры.

В конце лета на World Youth Cup Федерер обыграл юного, но уже заметного австралийца Ллейтона Хьюитта и после этого впервые принял участие в профессиональном турнире на сателлите в Швейцарии. В 15 лет он был 86 ракеткой Швейцарии, а федерация тенниса пообещала ему дополнительную финансовую поддержку.

Его рывок на вершину беспрепятственно продолжался и в 1997 году, когда он выиграл чемпионаты Швейцарии для 18-летних и в зале, и на открытых кортах. Эти национальные трофеи стали для него последними, потому что после этого он сосредоточился на международных турнирах. Аллегро, ставший жертвой Федерера на последнем национальном чемпионате, сказал, что начал замечать таившийся в Роджере невероятный потенциал. «Когда Роджер вернулся в Экубленс из Италии с крупного юниорского турнира в Прато, я спросил его, как все прошло, как он выступил. Он ответил: «Спасибо. Я выиграл». Я сказал – да-да, конечно, – но он действительно выиграл и при этом не отдал ни сета. Тогда я подумал, что если в 16 лет он может вот так выиграть турнир, значит, его ждет прекрасное будущее».

Аллегро вспоминает еще одну историю того времени, которая тоже поразила его и показала, куда движется Федерер. «Нам дали анкету, где надо было указать свои цели. Все написали: «Когда-нибудь попасть в Топ-100» или что-нибудь в этом роде. И только Роджер написал: «Сначала войти в Топ-10, а потом стать первой ракеткой мира». Тогда мы увидели его в другом свете».

В 1997 федерация тенниса Швейцарии совершила важный шаг. Экубленс выполнил свое предназначение, и новый Швейцарский Национальный Теннисный Центр «Дом тенниса» открылся в Бьеле, на границе франко и немецкоговорящей Швейцарии. Теннисный центр, программа «Теннисные Этюды» и администрация теперь находились под одной крышей. Там были корты с разнообразными покрытиями, современный ресторан и комната отдыха для теннисистов – серьезные улучшения условий по сравнению с Экубленс.

Тогда же федерация расширила свой тренерский штаб. Среди его новичков был и Питер Картер – тренер Федерера из Базеля. «Подспудным мотивом приглашения Картера было то, что он может работать с Роджером, – признает Анна-Мария Руэг, – Мы увидели потенциал Федерера и решили организовать ему подготовку по индивидуальной программе». Иногда Федерер работал еще с одним специалистом – бывшим профессиональным игроком из Швеции Петером Лундгреном.

Летом 1997 года 16-летний Роджер Федерер закончил обязательное 9-летнее образование и окончательно решил стать профессиональным теннисистом. С этого момента он полностью забросил учебу – за исключением уроков английского и французского – и занимался исключительно спортом. Его родители понимали, что это рискованный шаг. «Мы с огромным уважением относились к происходящему», – вспоминает Роберт Федерер. «Все говорили нам, насколько Роджер талантлив, – добавляет Линетт, – Но мы хотели видеть результат. Мы объяснили Роджеру, что не сможем содержать его, чтобы он 10 лет болтался в четвертой сотне рейтинга». Ведь даже при том, что федерация оказывала Роджеру финансовую поддержку, Линетт пришлось больше работать, чтобы обеспечить благополучие семьи. Но скоро станет ясно, что деньги недолго будут оставаться проблемой.

Теперь Роджер тренировался в Бьеле и жил не в принимающей семье, а в квартире со своим другом Аллегро. «Родители Роджера связались со мной и сказали, что он хотел бы поселиться в одной квартире со старшим игроком, и спросили, не хочу ли я пожить с ним. Это заинтересовало меня с финансовой точки зрения, и мои родители вместе с родителями Роджера начали искать квартиру».

Так 16-летний Федерер и 19-летний Аллегро переехали в двухкомнатную квартиру с кухней, ванной и небольшой террасой с видом на футбольное поле. «Мы часто смотрели матчи и сами «в прямом эфире» комментировали их, – вспоминает Аллегро, – Было очень весело. Готовил обычно я, потому что в этом деле у меня было больше опыта. Роджер не проявлял инициативы, но всегда помогал, если я его о чем-то просил. В его комнате постоянно царил беспорядок, и даже через два дня после уборки там снова был бардак».

Тем не менее, молодые профессионалы были полностью сосредоточены на спорте. Свободное время он проводили перед телевизором или в компании видеоигр. «Роджер никогда не любил вечеринки, – говорит Аллегро, – Я где-то читал, что он употреблял алкоголь, но это случалось чрезвычайно редко». Да, порой он до двух часов утра играл в видеоигры, но никуда не ходил, ни на какие вечеринки.

Тем временен в Бьель приехал Марко Кьюдинелли. Он хотел дальше прогрессировать в теннисе и снова стал частью круга друзей Федерера. «Мы жили в кибер-пространстве, – говорит Кьюдинелли, – Нас никогда не привлекали вечеринки, курение, алкоголь. Мы предпочитали проводить время на корте или играть в Playstation».

Роджер был тем же веселым, беззаботным парнем, которого иногда захлестывали эмоции. «Если мы слышали, что в раздевалке или комнате отдыха кто-то поет йодль или издает первобытный крик, – вспоминает Анна-Мария Руэг, – то все знали, что это Роджер. Ему нужно было выплескивать эмоции. Он был довольно громким, но это не было неприятно».

Однако, когда на корте что-то шло не так, поведение Роджера становилось откровенно неприятным. К тому времени он был печально известен своей словесной несдержанностью и метанием ракеток. Роджер сам рассказывает, возможно, самую неприглядную историю из его жизни в Бьеле: «В теннисном центре установили новые брезентовые ограждения. Нам сказали, что если кто-нибудь их испортит, то будет неделю мыть туалеты. Я посмотрел на ограждение и подумал, что брезент такой толстый – его невозможно порвать. Через десять минут я повернулся и со всей силы запустил в него ракеткой. Она прошла сквозь брезент как нож сквозь масло». Все прекратили игру и посмотрели на Роджера. «Я думал: «Нет, не может быть, это просто кошмар». Я собрал вещи и ушел. Меня бы все равно выгнали». В качестве наказания Роджер, больше всего ненавидевший рано вставать, должен был целую неделю в несусветную рань помогать уборщикам мыть туалеты и чистить корты.

В 1997 году Роберт Федерер получил предложение занять важный пост в австралийском филиале от своей компании Ciba, и решение надо было принять быстро. Прежде Роберт по три месяца работал в Сиднее и Мельбурне, семья проводила каникулы в этой стране, они ездили в Квинсленд, на Большой Барьерный Риф. Им там очень понравилось, и сначала они восприняли план переезда в Австралию с энтузиазмом . Однако, когда они поняли, какими могут последствия, возникли большие сомнения. В конце концов, семья решила остаться в Мюнхенштайне. Они не хотели оставлять друзей и не были уверены, что у Роджера в Австралии будут такие же возможности для развития теннисной карьеры, какие были в Швейцарии».

Сообщение отредактировал tattiana - 6.2.2017, 11:22
Перейти в начало страницы
Вставить ник
+Цитировать сообщение
tattiana
сообщение 4.12.2016, 17:39
Сообщение #20


Гуру
****


Сообщений: 2801


Лучший из юниоров

«Начало сезона 1998 года сложилось для Роджера Федерера вполне удачно. Сперва он выиграл Victorian Junior Championships в Австралии, а потом остановился в шаге от выхода в финал юниорского Australian Open – в полуфинале против Андреаса Винчигуэрры из Швеции он упустил матчбол.

Затем, весной и летом, Роджер показал, что он игрок универсальный и способен побеждать на любом покрытии. На международной арене он был на голову сильнее своих сверстников и без особых усилий конкурировал с игроками, которые были старше его на год-полтора, на престижнейших юниорских турнирах. Во время грунтового сезона он выиграл юниорский турнир во Флоренции, но на «Ролан Гаррос» вылетел в первом круге.

На «Уимблдоне» же Федерер праздновал крупнейший на тот момент успех в карьере. Пятого июля в решающем матче он обыграл Ираклия Лабадзе из Грузии со счетом 6:4, 6:4 и завоевал трофей юниорского «Уимблдона», став первым швейцарцем-обладателем этого титула с 1976 года, когда его выиграл Хайнц Гюнтхард. На самом деле, за ту неделю Федерер не отдал ни матча, потому что вдобавок к одиночной победе выиграл и парный турнир вместе с Оливье Рохусом из Бельгии. «Я был доволен, но не прыгал от радости», – вспоминал Федерер, который был удивительно спокоен после победы. Зато Питер Картер, почти все время проводивший с швейцарцем, был в восторге: «Роджер играл с концентрацией профессионала. Теперь ему осталось только прибавить в игре слета».

Правда, эта большая победа слегка расстроила планы швейцарца. В качестве поощрения за триумф директор турнира Swiss Open в Гштааде Кёбе Херменьят предоставил Федереру wild card. Роджер получил первую в жизни возможность сыграть на турнире АТР несмотря на то, что стоял 702-м во взрослом рейтинге. Гштаадский грунтовый турнир традиционно проводится на неделе после «Уимблдона» в живописном местечке в Бернских Альпах. Это один из старейших турниров – начало его истории было положено в 1915 году. Игроки и зрители любят его за идиллическое месторасположение – деревушка с множеством коттеджей, а рядом – грандиозный отель «Палас», на кортах которого раньше проводился турнир. Все выглядит совершенно как на открытке. В свою очередь, Кёбе Херменьят был одним из старейших директоров турниров в АТР, и его знал весь теннисный мир. Он как бы олицетворял небольшой кусочек истории этого вида спорта. Когда ему было 11, он был болл-боем на гштаадском турнире, а с 1965 возглавлял его. Такие легенды, как Джон Ньюкомб, Тони Роч, Илие Настасе, Кен Роузвелл и Рой Эмерсон – в честь которого был назван центральный корт – выигрывали Swiss Open.

Федерер скрепя сердце отказался от участия в традиционном чемпионском бале «Уимблдона» и в воскресенье покинул Лондон. На самолете он долетел до Базеля, а потом на машине доехал до Бернских Альп. На роскошный курорт он прибыл далеко за полночь.

Дебют швейцарца на турнирах АТР оказался сложным. На «Уимблдоне» он играл на траве и почти на уровне моря. В Гштааде же он обнаружил под ногами скользкий грунт и высоту в 1 000 метров над уровнем моря. На «Уимблдоне» мяч отскакивал низко, а в Гштааде из-за разреженного воздуха – высоко и быстро. К тому же игра на грунте требовала совершенно другой техники передвижения, нежели на траве. На «Уимблдоне» он боролся с неопытными юниорами, а в сетке Гштаада подобралась команда игроков мирового класса. Без сомнений до уровня такого турнира Федереру было еще далековато. Но Роджер поставил перед собой цель набраться опыта и за счет внимания к этому крупному турниру показать себя большему числу швейцарских болельщиков.

Согласно жеребьевке, Федереру выпало играть во вторник с 41 ракеткой мира Томми Хаасом. В понедельник Роджеру по заявкам прессы предстояло дать пресс-конференцию – после победы на «Уимблдоне» и в преддверии дебюта в АТР его фигура вызывала большой интерес. «Я предпочел бы сыграть на центральном корте, а не на второстепенной площадке», – уверенно ответил Роджер на вопрос организаторов, где бы он хотел провести матч. Новоявленный победитель юниорского «Уимблдона» вызывал такой серьезный ажиотаж, что тысяча мест на трибунах Корта номер 1 не могла вместить всех желающих. К тому же оказалось, что Федереру не надо было играть с Хаасом – за несколько минут до матча немец снялся из-за проблем с животом. Его место в сетке занял лаки-лузер Лукас Арнольд.

Аргентинский грунтовик, занимавший 88 место в мировой классификации, обыграл Федерера со счетом 6:4, 6:4, но после матча признал, что игра 16-летнего швейцарца его впечатлила: «Он играет, как Пит Сампрас. У него отличная подача».

Федерер был расстроен, но у него не было причин особенно сокрушаться. «Я боролся изо всех сил, но сыграл не достаточно хорошо. Если бы я показал высококлассную игру, я бы выиграл, – сказал он с оптимизмом в голосе, – В матчах с профессионалами надо больше бегать, к тому же профи не так много ошибаются, как юниоры».

За дебютом Федерера в АТР в Гштааде наблюдал и Стефан Оберер – капитан сборной в Кубке Дэвиса и технический директор теннисной федерации Швейцарии, долгое время тренировавший Марка Россе. Еще до этого Оберер увидел в Федерере талант и нажал на все доступные ему рычаги, чтобы взять над ним шефство. «Роджер здесь еще играл как юниор, – сказал Оберер на том турнире в Гштааде, – Он не придавал нужного значения каждому конкретному розыгрышу, но у него есть все для того, чтобы однажды стать большим чемпионом. Надо только проявить терпение, чтобы он не перегорел. Неважно, насколько силен он сейчас. Важно, чтобы он смог реализовать данный ему потенциал в ближайшие 4-6 лет».

Еще до дебюта в АТР Оберер дал Федереру возможность присоединиться к команде в Кубке Дэвиса. Роджер был спарринг-партнером перед апрельским матчем с Чехией в Цюрихе. После турнира в Гштааде Федерер снова поехал с командой – на этот раз в Ля Коруна на четвертьфинал Кубка Дэвиса против Испании. Несмотря на то, что у швейцарской команды не было ни шанса против испанской Армады во главе с Карлосом Моей и Алексом Корретхой, это был ценный опыт.

Роджер хотел закончить год первой ракеткой мира среди юниоров. После победы на «Уимблдоне» он был третьим – его опережали только француз Жюльен Жанпьер и чилиец Фернандо Гонсалес. Известно, что между первой и второй позицией по итогам года огромная разница. Как и профессиональных теннисистов, лучших юниоров вознаграждают непропорционально – первая ракетка получает лучшие контракты и больше wild card в сетки крупных турниров. Wild card избавляют избранных от сложной и непредсказуемой квалификации. Wild card дают молодым теннисистам возможность играть на крупных турнирах, куда они иначе не попали бы при своем низком рейтинге.
Федерер успешно двигался к поставленной цели. Летом на чемпионате Европы в Швейцарии он вышел в полуфинал, а на US Open – в финал. Там Давид Налбандян из Аргентины не дал ему выиграть второй подряд турнир «Большого шлема».

Но еще до того, как гонка за звание первой ракетки вошла в заключительную стадию, случилось неожиданное. Федереру удался первый прорыв в АТР-туре. Будучи 878 ракеткой мира, он в конце сентября съездил на турнир в Тулузе, Франция, где к собственному удивлению прошел квалификацию и вышел в основную сетку. Для 17-летнего теннисиста это был всего лишь второй турнир АТР в карьере, и в первом круге ему удалось сотворить сенсацию – он отдал всего 4 гейма 45 ракетке мира французу Гийому Рао. Для Роджера это была первая победа в АТР. В следующем круге он доказал, что это была не случайность, со счетом 6:1, 7:6, обыграв бывшую звезду Кубка Дэвиса австралийца Ричарда Фромберга. В четвертьфинале, который стал для Федерера шестым матчем на турнире, он проиграл Яну Симеринку 7:6, 6:2 – правда, по ходу матча его сильно беспокоила травма бедра. Голландец тогда был 20 ракеткой мира и через два дня стал победителем турнира. Но и Федерер был вознагражден по заслугам – он получил чек на 10 800 долларов и за один турнир перепрыгнул 482 ступеньки в рейтинге, став 396 ракеткой мира.

За успехи в Тулузе Роджер получил специальное приглашение в основную сетку Swiss Indoors от Роджера Бренвальда, директора этого крупнейшего теннисного турнира на территории Швейцарии. Выступление там гарантировало ему как минимум 9 800 долларов призовых. Соревнования проходили на юге Базеля в Санкт-Якобсхолле, откуда можно было пешком дойти до дома Федереров в Мюнхенштайне. Этот турнир, который изначально в 1970 проводился под брезентовым куполом, сейчас является одним из важнейших турниров в закрытых помещениях. Почти все великие теннисисты хоть раз принимали в нем участие. Когда почти неизвестный чех Иван Лендл в 1980 году обыграл в финале турнира легендарного Бьорна Борга, это стало громкой сенсацией. 34-я и последняя дуэль между Джоном Макинроем и Джимми Коннорсом состоялась именно в Базеле в 1991 году. Будущая первая ракетка мира Джим Курье выиграл свой первый турнир АТР также в Базеле, но в 1989. Эдберг выигрывал Swiss Indoors трижды, а Лендл – дважды. Вообще же чемпионами этого турнира в свое время становились Борг, Макинрой, Борис Беккер, Витас Герулайтис, Горан Иванишевич, Янник Ноа, Михаэль Штих, Пит Сампрас и Гильермо Вилас.

Для Роджера Федерера Swiss Indoors сравним с турнирами «Большого шлема». Санкт-Якобсхолл - это для него заповедное место, как и Центральный корт «Уимблдона». В 1994 он был болл-боем на этом турнире и подавал мячи таким теннисистам, как Россе, Эдберг и Уэйн Феррера, который тогда выиграл титул. А через четыре года он уже стал его участником. И в первом круге ему противостоял не кто иной, как Андре Агасси. Перед матчем Федерер в порыве юношеского максимализма ничтоже сумняшеся заявил: «Я прекрасно осознаю, с кем мне играть – в отличие от Агасси, который понятия не имеет, кто я такой. Я буду играть на победу».

Но бывшая первая ракетка мира Агасси, на тот момент стоявший восьмым в рейтинге, вне всяких сомнений был игроком совершенно другого калибра, нежели соперники Федерера на турнире в Тулузе. Американец отдал швейцарскому парню всего 5 геймов, а позже сказал, что игра нового любимца местных болельщиков не привела его в восторг. «Несколько раз по ходу игры он проявлял свой талант и показывал, что у него есть игровое чутье, – любезно отметил Агасси после игры, – Но для меня это был идеальный матч первого круга, в котором мне не пришлось особенно выкладываться, но удалось адаптироваться к условиям».

После участия в крупных турнирах в Тулузе и Базеле Федерер отправился на соревнования гораздо более низкого уровня – швейцарские сателлиты. Там он почувствовал себя главным героем плохого фильма. Только что он играл против одного из лучших теннисистов в истории на 9-тысячном стадионе, его показывали по телевизору на большую аудиторию, о нем писали во всех газетах. К тому же он только что подписал контракт с крупнейшим агентством в области спортивного менеджмента IMG и, как Пит Сампрас, начал сотрудничать с Nike и Wilson. И вот внезапно он оказался в восточной Швейцарии, в городке Кублис, на унылом теннисном стадионе, надежно упрятанным в долине среди гор. Там не было ни зрителей, ни линейных судей, ни болл-боев. И играл он не с Андре Агасси, а с 11 ракеткой Швейцарии Армандо Брунольдом, которого к тому моменту уже превосходил и по классу, и по рейтингу – Роджер в национальном рейтинге был шестым.

Матч первого круга оказался для Федерера настоящим культурным шоком, и он отреагировал на него апатией. Его безволие не ускользнуло от взора главного судьи турнира Клаудио Гретера: «Роджер просто стоял – он был полностью безразличен к игре и делал по две двойных в каждом гейме». После того, как Федерер проиграл Брунольду со счетом 6:7, 2:6, Гретер оштрафовал его на 100 долларов за то, что тот нарушил правило «максимальных усилий» – это правило гласит, что профессиональный игрок должен в каждом матче прикладывать все необходимые для победы усилия. «Я бы мог дисквалифицировать его, но он тогда бы не смог играть на остальных турнирах серии», – объяснил Гретер. Федерер принял приговор молча. За этот турнир он получил только 87 долларов призовых, так что уехал из Кублиса с дефицитом в 13 долларов. Видимо, этот сателлит окажется единственным профессиональным турниром в карьере Роджера, на котором он потерял деньги.

Но зато он получил урок. «Штраф был полностью оправдан», – признал он, а его реакция на ситуацию только показала его класс. На следующей неделе он выиграл второй турнир серии, а потом и всю серию. Его усилия оправдались, и, несмотря на небольшую заминку в начале, он обошел еще 100 человек в рейтинге и стал 303 ракеткой мира. Неплохо для паренька, которому едва исполнилось 17.

По мере приближения декабрьского Orange Bowl становилось ясно, что Федереру надо выигрывать этот турнир – один из крупнейших в юниорском туре – если он хочет обойти француза Жюльена Жанпьера (который на 17 месяцев старше швейцарца) и стать первой ракеткой по итогам года. Турнир проходит в одном из красивейших мест в туре – теннисном центре в Крандон-Парке, Ки-Бискейн. Это настоящий райский островок, спрятанный в тени Майами. Второй крупнейший турнир в США (после US Open) – Sony Ericsson Open – проходит в этом же комплексе, только на время его проведения трибуны на центральном корте расширяют.

Турнир чуть было не начался для Роджера провалом. Он был в двух очках от проигрыша Раймонду Шпроге из Латвии – но в итоге избежал поражения в первом круге, победив со счетом 5:7, 7:6, 6:0. А вот Жанпьерру повезло меньше, и в первом круге его обидчиком стал Фелисиано Лопес из Испании. На следующий день, когда у Роджера был выходной, случилась еще одна почти катастрофа. «Мы занимались физической подготовкой, и Роджер начал дурачиться, – вспоминает Анна-Мария Руэгг, сопровождавшая швейцарскую команду на турнире, – Во время упражнений со скакалкой он вел себя, как обезьяна, скакал, как Тарзан. В какой-то момент он неудачно приземлился и подвернул ногу. Нога выглядела ужасно и опухла до гигантских размеров. Он был жестоко наказан за собственную глупость».

Другой человек в такой ситуации, наверное, сдался бы, бросил преследование этой цели и нашел бы новую – но не Федерер. «Роджер Федерер не сдается», – скажет он позже, но это было так еще в 1998. Он немедленно начал лечение, физиотерапию и вообще делал все возможное, чтобы сохранить шансы на исполнение задуманного. «Его метаморфоза меня поразила, – вспоминает Руэгг, – Только что он бесился, а через минуту уже был спокоен и собран. Я заметила, что когда он хочет, он может быть очень серьезным. Он понимал, что момент важный, что от этого турнира многое зависит, и если он хочет достичь своей цели, то должен приложить все силы. Именно тогда я впервые поняла, что он – чемпион. Ему это удалось».

Несмотря на больную и забинтованную ногу Федерер не проиграл ни сета в следующих трех матчах. В полуфинале, когда опухоль уже почти сошла, он взял реванш у Налбандяна за поражение в финале US Open – 6:4, 6:2. А в финале Роджер обыграл еще одного сильного аргентинца Гильермо Корию со счетом 7:5, 6:3. Федерер выиграл Orange Bowl и уехал из Майами с вазой, полной апельсинов – и пергидрольными блондинистыми волосами, которые заполучил благодаря спонтанному решению сменить прическу, обошедшемуся ему в 250 долларов.

21 декабря 1998 года фамилия «Федерер» впервые появилась на вершине юниорского рейтинга ITF. «Отличный рождественский подарок», – сказал довольный швейцарец. Однако ему пришлось пережить еще неделю, в течение которой судьба итогового первого места была под вопросом. Только когда никому не известный американец Энди Роддик обыграл Жанпьера в полуфинале последнего юниорского турнира года Yucatan Cup в Мексике, Федерер окончательно оформил первое место по итогам года.

В конце сезона-1998 в комнате отдыха сателлита в Дипольдзау Федерер дал развернутое интервью журналу Tages-Anzeiger. Любопытствующие игроки постоянно вертелись неподалеку, пытаясь услышать, о чем идет речь. А некоторые приятели Федерера даже вставляли остроты в этот серьезный разговор.

Роджер Федерер четко понимал, что его жизнь в качестве профессионала уже почти началась. В юниорах он превзошел всеобщие ожидания, и у него больше не было никаких причин оставаться в юниорском туре или играть сателлиты. Он был недалек от третьей сотни рейтинга АТР, а капитан сборной в Кубке Дэвиса Стефан Оберер совершенно недвусмысленно заявил, что рассчитывает на него в наступающем году.

Федерер спокойно воспринимал столь резкое изменение своего положения. Он был немного удивлен своими успехами, но при этом не витал в облаках и вообще выглядел удивительно обычным. «Забавно – когда я захожу в отель, люди говорят: «Привет, мистер Федерер». Некоторые, кажется, гордятся тем, что могут со мной поговорить. А еще я заметил, что чем известнее человек, тем меньше ему надо платить. Все хотят пригласить меня куда-то, все хотят сделать мне что-то приятное просто потому, что я хорошо играю в теннис».

Но, по его же словам, он понимал, что эти люди – не настоящие друзья. «Я не очень-то изменился. Я довольно известен в Швейцарии, но я не чувствую себя звездой». А когда Роджера попросили описать себя, он спокойно ответил: «Я честный, уравновешенный. По-моему, я спортивный, приятный и веселый».

Тогда Федерер был ростом 186 сантиметров и весил 80 килограммов. Он считал, что это слишком много. «У меня есть брюшко. Мне надо больше работать над мышцами живота». С конфет и сухомятки он перешел к нормальному питанию. «Я начал есть мясо. Раньше я ел только колбасу, гамбургеры и все такое. Теперь мне больше не надо думать о том, что я буду есть, если меня пригласят в гости».

А еще он рассказал, что гордится недавно обретенным умением управлять эмоциями на корте. Инцидент на US Open оказался в какой-то степени поворотным моментом. Тогда Роджера провоцировал один из традиционно голосистых американских болельщиков. Федерер не смог сдержаться и в гневе раскрошил ракетку. Но на осенних турнирах он хранил спокойствие, и это вылилось в хорошие результаты. «Ни в Тулузе, ни в Базеле я не заводился. Все было на уровне. Мне раньше и в голову бы не пришло, что такое возможно. Не знаю, может быть, дело в больших стадионах. Наверное, мне просто стыдно терять контроль на глазах у стольких людей».

В это же время снизилось и количество гневных монологов. «Я часто спрашивал себя: «Почему ты такой дурак, почему так заводишься?» Ведь когда человек играет хорошо и не выходит из себя – это лучшее, что может быть». Роджер говорит – видимо, все дело в том, что он перфекционист. «Я не прощаю себе ошибок в простых ситуациях, пусть даже они – дело обычное, пусть ими грешат и профессионалы».

Питер Картер подстегивал этот психологический прогресс. «Если он хочет добиться успеха на профессиональном уровне, ему надо быть сдержаннее».

Картер и Федерер постоянно были вместе – неделю за неделей они вместе тренировались и ездили по турнирам. Иногда это приводило к стычкам. «Если я целый месяц провожу только с Питером, мы начинаем действовать друг другу на нервы. Я скучаю по семье, по своей девушке. Поэтому для меня важно общаться с другими юниорами. Мне нравится, когда рядом есть другие швейцарские игроки или тренеры. Мне нравится смена обстановки».

Первого сезона в профессиональном туре Роджер ждал с уверенность и надеждой. В своей игре он больше не видел серьезных провалов. «Я постепенно наладил все удары. Конечно, я, наверное, могу прибавить в игре слета или в движении, но это уже детали».

Да и о чем ему было беспокоиться? Ведь он, в конце концов, обыграл в Тулузе двух игроков Топ-50. «Это показало мне, что я могу бороться с профессионалами, если у меня идет игра. Теперь мне надо работать над тем, чтобы она всегда шла без сбоев. И тогда движение наверх начнется само собой».

Перейти в начало страницы
Вставить ник
+Цитировать сообщение

110 страниц V  < 1 2 3 4 > » 
Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 

Текстовая версия Сейчас: 17.7.2018, 10:48